ПРОБЛЕМА ЛЕГИТИМНОСТИ В ПРОЦЕССЕ МОДЕРНИЗАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ: ИЛЛЮЗОРНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ


В статье в свете современных политических процессов рассмотрены проблемы модернизации. Согласно автору, процесс “третьей волны” демократизации регулярно сопровождается иллюзорными революциями, которые, фактически, являются результатом кризиса политической легитимности. В статье предлагается продолжать модернизацию политической системы в РА. Это позволит повысить легитимность властных отношений, избегая искусственной вестернизации, консенсусной олигархии и ситуативных решений.

В то же время, наличие легитимности позволит повысить эффективность государственного управления, развивая многоуровневый дискурс для повышения социальной ответственности.

 

Развитие современнных информационно-коммуникационных технологий в корне изменило представления модернизирующихся обществ о возможных ответах на современные вызовы. Находясь на различных уровнях информированности, общества пытаются видоизменить свои знания и общественные институты, легитимизируя властные отношения. Сравнивая процесс трансформации происходящие в различных исторических эпохах, замечаем, что продуктивность этого процесса обусловлена, с одной стороны, утверждением политической легитимности, с другой – продполагает информационно-куммуникационные связи в контексте параллельно развивающихся принципов как иерархического, так и сетевого управления. Так, в условиях “Арабской весны” появилась необходимость рассматривать проблему легитимности как проявление на горизонтальном и вертикальном уровнях сотрудничества политических деятелей, основанного на вере, воле и содействии. Изучение легитимности в странах, проводящих политику зеркальной модернизации, дает возможность рассматривать те трансформации, которые лежат в основе иллюзорных революций[1].

Данные революции как многогранные являния содержат и геополитические, и цивилизационные, и антропологические, и космопполитические инационалистические компоненты.  В зависимости от уровня развития той или иной компоненты иллюзорные революции изменяют представления о политической легитимности в классическом понимании. Несмотря на то, что под воздейстием развития современнных информационно-коммуникационных технологий в политической науке  происходит переосмысление многих категорий, однако, категория “политическая легитимность” в классическом смысле продолжает быть гарантом эффективности государственного управления и властных отношений.

Все это, легитимизируя новые знания, переоценивая и комментируя их начальные формы, раскрывает особенности политических трансформаций в традиционных, модернистских и постмодернистских обществах.

В этом смысле проблема легитимности актуальна в армянском обществе, которое в контексте современных вызовов (в надежде на целенаправленные ответы на вызовы) имеет задачу повысить эффективность государственного управления посредством внедрения знаний нового поколения, повышая легитимность культуры осуществления власти. Признание легитимизации как процесса дает возможность армянскому обществу нормировать властные взаимоотношения и в конституционно-правовом, и в нравственно-психологическом планах. Армянские политические дискуссии в условиях информационной асиметрии дают «неодемократам» возможность волевого использования перспективы альтернативного развития современных информационно-коммуникационных связей. Легитимность соответствует представлениям человека о праве и справедливости, лежащим в их основе ценностям и нормам, а также существующим взаимоотношениям между институтами лидерства электората – элиты, по которым формируется власть. А последняя легитимна, если,

а) соответствует и действует по воле большинства народа, то есть имеющий государственную власть прямо или косвенно избран народом на определенный срок и контролируется им;

б) государственное управление осуществляется в соответствии с нормами конституции. Определяющими в сути легитимности власти являются политическое содержание, плодотворность системы верховной власти, что на уровне осуществляющейся государственной власти отражает отношение элиты разных типов как друг к другу, так и к электорату.

По Веберу, в системе политической легитимности главенствующее значение имеют авторитет верховной власти и, одновременно, доверие к ней [1]. Все это вовлекает их во взаимосвязанность (fides-autoritas), поскольку первый, доверяя второму, наделяет его большим запасом доверия. Поэтому в процессе цивилизационных трансформаций необходимо для обеспечения легитимности обозначить реальность суверенных политических пространств и возможность спорных знаний к изменениям в них (особенно в современной сетевой системе), когда активное участие в цивилизационных трансформациях стало главным ресурсом каждого участника процесса политического развития.

В этом смысле достойна внимания теория представителей англосаксонской школы (Д.Истон,М.Липсет), согласно которой утверждение легитимности в политической системе результат не столько деятельности харизматических лидеров, сколько доверия и содействия масс. Рассматриваемая легитимность наряду со справедливостью и истиной, Д. Истон придерживается мнения, что личность принимает легитимность в сопоставлении со своими знаниями, а ее представление о справедливости и истине видоизменяются вместе с существующими на политическом поле справедливостью и истиной в соответствии с ее стремлением занять место во властных структурах. Произведя системный анализ политической власти в контексте цивилизационных трансформаций, Д. Истон создал новую и более функциональную точку зрения, по которой поддержка политической системы может быть разной как по содержанию объекта, так и по сроку деятельности и культуре осуществления власти. По связи с содержанием времени Д. Истон предложил различать два типа поддержки – неопределенною и специальную [2]. В условиях первой, политический порядок, независимо от итогов цивилизационных трансформаций, получает общую поддержку, основанную на вере и доверии. Во втором случае, власть считается легитимной на такой срок, пока ее действия эффективны, и в результате поддержка становится более инструментальной, краткосрочной и осознанной. Фактически, долгосрочной и краткосрочной поддержкой элитой власти система может уберечь себя от нестабильности (кризиса, хаоса, бунта, смуты, террора), если отдельные ее структуры (партия, политический лидер, элита), консолидируя свои силы, смогут трансформировать и предотвратить уже начавшийся процесс разрушения легитимности. По этим соображениям Д. Истон различает три источника легитимности: идеология, структура и личные качества.

Очевидно, что для Д. Истона власть легитимна не только рациональна, как считает М. Вебер, но и как результат конкурентности знаний гражданина, его стремления участвовать во властных отношениях и его нравственных принципов.Подобный подход дал возможность С. Липсету сделать вывод, что суть проблемы легитимизации стала крайне многогранной, что обусловлено различными революциями и процессом демократизации. В работе «политический человек» С. Липсет утверждает, что западные общества с целью утверждения политической легитимности были вынуждены иметь дело с тремя трудными и дестабилизирующими проблемами:

  1. роль церкви или различных религий в государстве;
  2. признание экономических и политических прав трудящихся;
  3. борьба за распределение национального дохода [3].

По этой причине в процессе политического развития необходим определенный уровень легитимности, который участники политической системы принимают как достойные их поддержки реалии. Фактически, Д.Истон и С.Липсет системно анализируют проблему легитимности в контексте эффективной демократизации политической системы. С этой точки зрения, считаем, что наиболее продуктивна легитимность, обусловленная естественной модернизацией исторически оформившейся «национальной идеи», способной при помощи политических дискуссий демократизировать культуру исполнения власти. В этом процессе решающим в контексте демократизации политической системы является дуальный статус ценностей заинтересованных структур: в одних случаях утверждается власть идеи, в других – идея власти (особенно, верховной власти). В обоих случаях легитимизируемая власть подчиняется определенной модели. Власть идеи определенным лозунговым содержанием подавляет и поляризует различные слои общества, спекулируя на лозунговых идеях, власть не дает возможности обществу целенаправленно отвечать на вызовы демократических трансформаций альтернативными вариантами. В результате, утвердившаяся власть становится самоцелью, а осуществляющие власть — «самодержцами». Между претворяющей идею власти правящей элитой и управляемым под знаменем этой же идеи электоратом возникает отчужденность, которая приобретает особенно острый характер при отсутствии «среднего слоя». «Самодержцы», направляя порожденную ими же отчужденность в подсознании масс, для избежания столкновений спекулируют, с одной стороны, на легитимности, с другой – на исторической памяти, при этом изменяются традиционно сформировавшиеся знания об авторитете. Эти изменения приводят к механизмам создания в обществе «новых героев», при помощи которых общество получает возможность найти ответы на исторически сложившиеся вопросы: «кто должен править?» и «кто должен принимать решения?». В этом смысле интересны нюансы спекуляции идеями власти. Однако реализация данной задачи имеет множество недостатков, одним из которых является отсутствие харизматичных  лидеров, характерных для революционного движения. В этом смысле интересно замечание Г.Почепцова, который пишет: “… В результате есть майдан, есть смыслы, но нет лидера. Лидера не только должны видеть все, но и он должен видеть дальше всех. Только так к нему возникнет доверие” [4].

Именно отсутствие такого лидера порождает тот хаос, который мы наблюдаем практически во всех странах, где происходили иллюзорные революции (наприемр, “Арабская весна”).

Подведем итоги: проблему политической легитимности считаем необходимым обсуждать в рассмотрении сути понятий «идея власти» и «власть идеи». Подобный подход даст возможность «демократизировать» накопленные знания о культуре осуществления власти, обуславливая связь легитимности с модернизацией языкового мышления, познавательных, архивных, переговорных и информационно-коммуникационных механизмов понятия «национальная идея».

Происходящие после обретения РА независимости (21 сентября 1991г.) общественно-политические трансформации дали основание для определения в процессе осуществления «новой» и «старой» моделей культуры осуществления власти и степени информированности о легитимности в дискуссиях как между «неодемократическими» лидерами, так и между правящей элитой и электоратом. В транзитологии и консолидологии проблема легитимности имеет две составляющие: в первую очередь, надо ответить на вопрос «как доказать доказуемое, или кто определяет условия истинности?» и только после этого решать законность взаимодоговоренности деятельности экспертов. В этом аспекте политические акторы, прямо или косвенно проникнув в структуры госуправления РА, придали проблеме легитимности ситуационный характер. Прямое проникновения происходит в тех случаях, когда данный политический деятель институциональным или неинституциональным путями получает право управлять, участвует в политическом управлении, формирует бюрократический аппарат; а косвенное проникновение – когда разработанная им культурная модель влияет на обоснование конкурентности приобретенных в системе управления инновационных знаний и легитимности развернутых преобразований. Именно с помощью вышеизложенного и дифференцируются цивилизационные ориентиры проблемы легитимности в развитых и развивающихся обществах. В развитых обществах модернизация на основе социального диалога и солидарности поколений сводит к минимуму парадигму маргинального развития социальной системы. Тогда как в развивающихся странах, с одной стороны, отрицают накопленные в прошлом историческом периоде знания, с другой – начинают процесс внедрения новых знаний, не определив нормы нового социально-политического сообщества. Последнее же, попирая в отдельных сферах социального пространства общественную волю, порождает созданные ситуацией «маргинальные социальные единицы», понижая эффективность модернизации политической системы. Все это создает предпосылки для иллюзорных революций. Выступая в роли носителей новых знаний об управлении, они повсеместно разворачивают социальную деятельность и своими маргинально-популистскими действиями революционизируют всю общественную систему. Вышеизложенное дает нам возможность прийти к выводу, что, если в развитых обществах процессы легитимизации сопровождаются с учетом исторического опыта управления кризисами политического развития, то в развивающихся обществах эти процессы имеют характер не только стихийный, непредсказуемый и неуправляемый, но и зачастую согласованно направляемый срастившимися группировками околовластных структур. Будучи многовекторным понятием, проблема легитимности власти, обусловленная восприятием триады прошлое-настоящее-будущее данного общества, включает различные истории знаний и их институционализации. Каждое из них дает возможность в армянском обществе различать следующие уровни обсуждаемой проблемы. На первом уровне носителями легитимности являются глашатаи нового, сформировавшегося в недрах старого общества (в данном случае имеем в виду появление в СССР в результате хрущевской «оттепели» института дессидентства, который обратил на себя внимание международной общественности в условиях брежневского «застоя»). На втором уровне в результате борьбы нового со старым в процессе горбачевской «перестройки» вовлекаются такие формирующие общественную жизнь «социальные маргинальные единицы», которые отрицают крушение старого при помощи социальных и этнических потрясений. На третьем уровне новое становится главенствующим, новые структуры начинают функционировать, а первое поколение «неодемократов», либерализируя социально-политические отношения, делает их необратимыми, ведя борьбу не за консолидацию демократических сил, а за сохранение привилегий околовластных группировок в институциональных рамках. В этот период формируются различные социальные группы, борющиеся за легитимность власти, которые, разочаровавшись в политике «неодемократов», не только не идентифицируют себя с «центром», но отчуждаются от него, теряя мотивацию для легитимизации новых ценностей. Принимая за точку отсчета прин­цип — «Мои старые ценности – единственная гарантия моего безо­пас­ного­ существования», появившаяся на перекрестках цивилизационных трансформаций социальные группы, с целью приспособления к новым реалиям, начинают механически копировать более или менее приемлемые для себя новые социальные и культурные нормы. В условиях подобной двойственности, как «двуликий Янус», они быстро приспосабливаются к требованиям нового общества с целью самореализации, самоутверждения, самовыражения, пополняя и «обогащая» историю своих переходов с одного политического поля на другое. Всем этим они революционируют процесс цивилизационных трансформаций развивающихся обществ, так как уверены, что сумеют благодаря своим знаниям, связям и лозунгам о легитимизации власти в целях демократической консолидации играть роль второго поколения «неодемократов». Таким образом, сформировавшиеся в процессе цивилизационных трансформаций конкурентоспособные группы носителей новых знаний, желая под видом единения демократических сил самоутвердиться, самовоспроизводиться критикуют реформы первого поколения, разрабатывая систему национальных идей, наполненных оптимистическим взглядом на будущее страны.                                                   В аспекте конституционных норм РА проблема легитимности в контексте демократических трансформаций основывается на такой верховенствующей либеральной ценности как многопартийность: (статья 7). А формирование и выражение политической воли народа закреплено во второй главе Конституции (основные права и свободы человека и гражданина) или в других общественных (не закрепленных в Конституции) институтах и формах политических и гражданских прав и свобод человека и гражданина (отстаивание политических и других взглядов, мнений, свобода слова, создание объединений и партий и членство в них, право избирать и быть избранным, участие в управлении государством и т. д.). Обеспечение их конституционными нормами возложено на государство: (статья 3) разумеется исключительно в рамках деятельности уполномоченных государственных органов и руководящих работников. С другой стороны, защита этих прав и свобод может осуществляться как со стороны политических институтов (движения, партии), так и отдельных лиц. Однако характерные для политической системы РА реалии, особенно нарушения и ограничения политических прав и свобод, наличие маргинально-популистских процессов, явно свидетельствует о неинституализированности культуры модели, лежащей в основе деятельности политических акторов и ветвей государственной власти, наличии неинституализированных форм взаимоотношений. В аспекте решения возникших в РА проблем необходимо рассматривать проблему легитимности как парадигму «транзит — консолидология». А последнее для обеспечения результативности цивилизационных трансформаций рассматривает не политическая элита (властная-оппозиционная), а объединения различных элитных групп (элита — контрэлита), каждая из которых имеет свой «текст» легитимности власти, который для управления результатами предполагает:

  1. открытое рекрутирование демократическим путем политически конкурентной правящей элиты;
  2. политическое взаимодействие с элитой и участие широких масс населения в принятии решений.

Согласно утверждению парадигмы «транзит — консолидация» «текст» легитимизации власти в процессе демократизации – такое преобразование раздробленной политической элиты в единую, которая основана на игровых принципах: с одной стороны, «политика как война», с другой — «политика как торг» [5]. Внешне обеспечивающая динамическую конкурентность, эта трансформация постоянно приводит армянскую элиту к процессу от раздробленности к взаимосогласованности, в результате чего из архива памяти общества всплывают явления, благодаря которым борющиеся за власть и проповедующие гибридные ценности политические силы направляют электорат к маргинально-популистским действиям.  Фактически, в РА обоснование нового «текста» легитимности власти протекало и протекает по двум сценариям преобразования политической элиты — «разъединение элит» и «сотрудничество элит»? [6]. Сразу же отметим, что рассматриваемый сценарий не в состоянии системно объяснить легитимность происходящих в армянской политической действительности процессов, поскольку:

  1. до сих пор в РА при рассмотрении демократических трансфор­маций не учитывается необходимость оппозиции как института демокра­ти­за­ции политической системы;
  2. залогом модернизации политической системы стал процесс откры­то­го сплочения конкурентной и владеющей инновационными знаниями элиты;
  3. рассмотрение общественной политики как гаранта демо­кра­тической консолидации проходит на основе переоценки проблем, связанных с нацио­нально-государственной структурой страны.

            В контексте модернизации политической системы проблема легитимности в РА своей игровой логикой – устарелой риторикой пре­дло­жен­ных программ, раздробленностью национальной идеи, отсутствием обеспечения результата и стратегии управления временем, ассиметрией информационно-коммуникационной системы создала режим гибридного типа. С целью отказа от последнего и обеспечения качества демократии, избе­жать иллюзорных революций, и повысить результативность деятель­ности носителей разных ценностей в армянском обществе целесообразно рассматривать с точки зрения конкурентного участия, акцентируя внедрение таких знаний о леги­ти­мизации, которые дадут возможность в политической деятельности исклю­чить:

  1. ограничение конкуренции в рамках политической элиты;
  2. изоляцию или удаление инакомыслящих деятелей в процессе принятия решений;
  3. верховенство неформальных институтов в принятии политических решений.

1) Ограничение конкуренции – уже с 1991 года в РА были заложены предпосылки ограничения конкуренции в «сотрудничестве элит». Это привело к партийной разобщенности, в результате чего появились аръер­гар­д­ные и изолированные политические деятели, которые для удовлетворения своих претензий стали революционизировать политическую действи­тель­ность РА. В результате ограничения конкуренции либера­ли­за­ция, исключая сценарий «сотрудничества элит», привела к поляризации вос­при­ятия леги­ти­мности.

2) Отстранение в процессе принятия решений отдельных деятелей до 1998г. послужило укреплению позиций Левона Тер-Петросяна и легитимизации режима как своеобразное замещение легитимизации новых авторитетов. Расплатой за деятельность по принципу «разделяй и властвуй» стала причина отсутствия институциональных дискуссий по проблеме политической легитимности, что заставило власти пойти на ограничение роли широких масс в политической жизни. Но возникает вопрос – есть ли в условиях отстранения в РА отдельных деятелей от принятия решений альтернатива контролю за лидерами? Очевидно, что легитимность участников политического процесса могут обеспечить и механизмы коллективного лидерства, и поведение электората, и демократические принципы формирования элиты.

3) Неформальная институционализация опиралась и сегодня опирается на господство неформальной практики принятия исключительных решений в ущерб общим формальным функциям и структурам. Основой неформальной институционализации является клиентное взаимовлияние акторов [7]. В этом аспекте проблема легитимности в РА определяется следующими особенностями:

  • революционная (контрреволюционная), криминальная и коррумпированная атмосфера в построении элит;
  • верховенство исполнительной власти над законодательной;
  • взаимный нейтралитет лидеров разных уровней (и оппозиционных, и провластных);
  • косвенный контроль исполнительной власти над СМИ;
  • покровительство общественным объединениям (как политическим так и «третьего сектора») со стороны исполнительной власти вместо общественного содействия им.

Наличие этих особенностей позволяет участникам политического процесса в разворачиваемой политической деятельности вокруг легитимности объединяться по своим корпоративным интересам, что приводит к «дефективной ограниченной демократии» [8] и «должной демократии».Вэтой ситуации дальнейшая перспектива легитимизации на основе новых знаний определяется уже существующими факторами, сутью и характером существующими факторами, сутью и характером существующего гибридного режима. Думаем, что это многомерный фактор и его упорядочение даст возможность предотвратить ценностную поляризацию восприятия проблемы легитимности, препятствующую процессу демократической консолидации в РА. Для изучения проблемы легитимности в РА на принципах демократической консолидации предлагаем принять за исходные следующие принципы:

  1. с учетом национально-государственных интересов необходимо ра­ционально оценить демократические ценности, внедряя в систему общест­вен­ного управления принципы «хорошего управления»;
  2. великая роль как экзогенных, так и эндогенных факторов в политических процессах, которые и на оппозиционном поле периодически выдвигают новых акторов;
  3. для искоренения срастившихся околовластных группировок необходима политическая воля;
  4. главным условием для обеспечения демократической консолидации должна стать прозрачность в рекрутировании и отборе политической и безнесэлиты;
  5. сохранение механизмов построения, становления и эволюции новых демократических институтов дает возможность повысить культуру обеспечения легитимности власти;
  6. для целенаправленного повышения политического сознания орга-низовать гражданское образование электората с целью пресечения марги-нально-популистского характера стратегии и тактики политических деятелей.

Естественно, отмеченные принципы не всеобъемлющи и могут (и должны) пополниться в РА ответственностью в действиях и политической элиты, и электората, что должно быть направлено на укрепление принципов демократической консолидации. В этом аспекте в контексте цивилизационных трансформаций в РА сталкиваемся с очень сложной теоретико-методической задачей, поскольку очевидно, что в Армении для демократизации есть множество векторов процесса политического развития. С одной стороны, укрепление демократических институтов и практики, с другой – конвергирование с унаследованными из прошлого недемократическими структурами гибридных ценностей и их целенаправленное использование властями и оппозицией для формирования новых разновидностей демократического авторитарного управления, а также с целью защиты олигархических интересов срастившихся околовластных группировок. За каждым из указанных факторов действуют специфические политические, социально-экономические, культурно-цивилизационные, геополитические ценности, каждая из которых по-своему влияет на проблему легитимности, то рационализируя, то фрагментируя, то маргинализируя, то популяризируя ее. Учитывая вышеизложенное, считается, что в РА проблему легитимности в контексте модернизации политической системы необходимо изучать на основе синтеза структурных и процессуальных подходов. Так, в процессе либерализации, вместе с захватом в РА власти первым поколением «неодемократов», объявились новые консервативные оппозиционные элитные группировки, которые, с одной стороны, были по сути национал-социалистическими, с другой стороны – национал-либеральными. Как показывает опыт демократизации Центральной и Восточной Европы, бывшего СССР, а также РА, в условиях утвердившихся гибридных политических режимов баланс между консерваторами и их коренными противниками обеспечивают либералы – сторонники проведения последовательных реформ.Это дает возможность направить процесс преодоления кризисов политического развития на демократическую консолидацию, что предполагает не победу одной из борющихся сил над другой, а заключение своеобразного пакта между соперничающими сторонами с определением гарантий и правил игры, с возможностью легитимного участия в принятии решений. В этих условиях с целью управления процессом легитимности и повышения эффективности государственного управления в РА надо выделить следующие факторы:

а) ценностная многогранность создала новые измерения — «центр-периферия», «бедные — богатые», противоречия между которыми в условиях эмбрионального состояния среднего класса дают возможность первому поколению «неодемократов» самовоспроизводиться, предъявлять иск пирамиде власти с целью исправления собственных ошибок. Демократизация в РА могла иметь другую траекторию, если бы либерализация была единственным вектором политического развития, как это было в странах Балтии, Польше, Венгрии, Чехии и др. Но поскольку карабахская проблема продолжает оставаться главной составляющей политической формулы, дискуссий, программных положений, зачастую ею спекулируют в вопросе легитимного участия в принятии решений;

б) процесс модернизации политической системы в РА почти одновременно включил такие факторы, которые, присутствуя в деятельности «неодемократов», дают им возможность маргинализировать историческую память общества. В этом аспекте проблема легитимности как залог демократической консолидации стала в процессе цивилизационных трансформаций основным фактором, преодоление которого предполагает утверждение следующих принципов «хорошего управления»: участие, прозрачность, сотрудничество, справедливость, результат и дело, отчетность стратегическая, дальновидность).

[1] Иллюзорные революции. Мы применяем здесь «иллюзорные революции», поскольку оно, на наш взгляд, более полно, чем понятие «цветные революции» отражает суть процессовсов, протекающих на постсоветском пространстве, покольку образ самовыражающегося преуспевающего человека и национальной справедливости манипулируется для продвижения групповых маргинальных интересов и получения экономических преференций, что исключает объективную демократизацию публичных интересов. Вместе с этим в данных процессах отсутствует смена общественно-политического строя, как предполагает понятие «революция» в классическом смысле. Фактически, иллюзорные революции есть результат запоздавших и однобоких модернизаций.

Список использованной литературы:

  1. Вебер М., Критические исследования в области логики наук о культуре/ Избранные произведения. Пер. с нем./Сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; Предисл П. П. Гайденко.—М.: Прогресс, 1990, с. 434.
  2. Easton David, The Political System. An Inquiry into the State of Political Science, New York: Knopf , 1953, p. 10, 80, 100-101
  3. Lipset Seymour, Political man: Political Man: The Social Bases of Politics, Oxford, 1985, p. 64, 240
  4. Георгій Почепцов, Информационно-коммуникативные технологии в развитии цивилизации, http://www.ji-magazine.lviv.ua/anons2014/Pochepcov_Inform-komunikatyvn_technolog.htm
  5. Munck G. L., Left C. S., — Modes of Transitions and Democratisation. South America and Eastern Europe in Comparative Perspective. – Comparative Politics, 1997, vol. 29, N 1, p. 35
  6. Sartori G., Theory of Democracy Revisited: Part Two: The Classical Issues, Vol. 2, 1987, CQ Press; 1 ed., p. 35-36
  7. Соловьев А. И., Культура власти российской элиты: искушение конституционализмом? // Полис N 2, 1999, с. 66-68
  8. Пшизова С.Н., Можно ли управлять демократией? Ч. II, Полис, N1, 2014, с. 28-45

Реклама
Categories: Ռուսերեն հոդվածներ, Քաղաքագիտական հոդված | Метки: , , , , , , , | Оставьте комментарий

Навигация по записям

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: